Размер шрифта:
Цвета сайта:
Изображения

касса театра: +7 8482 551255

Обычная версия сайта
забронировать билет

касса театра:

+7 8482 551255

В тольяттинском театре “Колесо” устроили кухонную свару

Театр, он для кого?  Для зрителя. А зритель, он какой?  Разный. Искушенный, и не очень.  Зритель, который не пропускает ни одной премьеры или случайный, попавший в зал потому что в руках оказался пригласительный или потому что знакомые позвали.  Ценитель прекрасного или любитель внезапного.

Но каждый зритель ищет или пытается найти в увиденной постановке смысл. Желательно, чтобы этот смысл был особым, который прежде ему никогда и нигде не открывался. Ни в книгах, ни в кино, ни в том же театре.  Эдакое бессмертное таинство разгадки секретов бренного бытия. 

Так вот, возможность разгадать одну из таких загадок была представлена зрителям на премьере спектакля «Театр Медеи» в постановке режиссера Галины Швецовой-Скрипинской, которая состоялась 11 марта в камерном зале театра «Колесо».

Две актрисы, две героини. Черный фон, черные платья. Старость и молодость, страхи и опыт. Театр с призванием и театр с блатом. Одна мечтала сыграть Медею, другая боится и не хочет.

То ли это противостояние в одной героине, то ли это конфликт поколений, а может быть конфронтация взглядов двух актрис одного театра.

Сущая лабковщина (Михаиил Лабкоовский — российский психолог и так далее, -прим. автора) разворачивается перед зрителем, когда жесткие четкие, граничащие с речитативом диалоги разворачиваются на камерной сцене театра.  Особенно врезаются в голову реплики актрисы молодой (Екатерина Ильюк), которые, словно молоточки по струнам  вычиканивает каждое слово, повторяя фразы, как петли во время вязания. И ты тонешь в этой очереди пронизывающих реплик.  Или сочные, громогласные, как гром истинны, актрисы старой (Ольга Самарцева), но помнящей свои грехи, и знающей цену присутствия на театральных подмостках. Как ответить невежественному зрителю, который плюет в сторону сцены?  Также плюнуть?  И какая ценность в том, чтобы быть талантом на фоне бездарностей?

А что Медея? Сложно, сложно актрисе молодой сыграть возлюбленную аргонавта Ясона. В голову лезут переживания о предательстве, о видениях смерти, которой в действительности не было, о попытке понять свое место в жизни, в театре. А что в ответ? Понимание бренности со стороны актрисы старой. И все это в перепалке, с попыткой понимания.  “Я понимаю…”, — высмеивает этот дешевый тезис, рожденный любой домашней ссорой, актриса старая. Происходящее она несколько раз называет кухонной сварой, и в том ее правда. Зритель, увидевший это, уверен, припомнит подобные выяснения отношений представительниц прекрасного пола в самых бытовых декорациях нашей жизни. Разница взглядов, разница возрастов.

Да вообще, много чего припомнит. Например, все свои планы, которые так и не достигли реализации.  Актриса молодая как раз понимает, что между “хотеть сделать” и “сделать” огромная пропасть, переходу которой препятствуют разговоры. И это неспроста. Ведь, как замечает актриса молодая, даже в словаре слова “бес” и “беседа” стоят рядом.  И именно словоблудие уводит нас от достижения желаемого.

Но что делать? Спектакль о Медее надо доигрывать. Ведь и зрители в зале собрались, и ждут. И здесь кульминация.  Словно две Медеи, одна, которая знает жизнь, и другая, которая в безумстве готова убить детей Ясона, не знающая или не понимающая своих искренних чувств к последнему. Противостояние взглядов в жизни и на сцене. “Он не придет”, — говорит актриса старая. Актриса молодая не верит, агрессивно нападая. А сзади горит закатом солнце, при котором должна погибнуть соперница Медеи молодой в борьбе за сердце Ясона. Прекрасное, реактивное сочетание античности и современности. Нечто подобное можно было увидеть у Пелевина в “Непобедимом Солнце”.  Ни в коем случае это не сравнение.  Но по духу и атмосфере события были, как будто, схожи.